ФИЗИКО -ТЕХНИЧЕСКАЯ ЛОБОРАТОРИЯ ГЛУШКО

PHYSICAL - TECHNICAL LABORATORY GLUSHKO

WE CHANGE THE FUTURE 
^{МЫ МЕНЯЕМ БУДУЩЕЕ}

Environment friendly energy solutions

НЕОБЫЧНОЕ РЯДОМ.

Я постоянно слышу от близких друзей и даже просто знакомых, что свой отпуск надо проводить не на заграничном морском пляже, а в действительных путешествиях, посещая и открывая для себя различные уголки нашей необъятной и удивительной планеты. Это более рациональнее для личности в целом, поскольку позаботиться о своём здоровье, покупаться и позагорать с не меньшим успехом можно и дома. Именно психическое, эмоциональное, духовное определяет состояние души, а уже оно потом опосредованно отразится и на самом здоровье человека.

__________________________________________________________________

Для этого надо бывать в разных странах, знакомится с историей, жизнью и бытом других народов, но лучше всего – посещать места пребывания былых земных цивилизаций. Впечатления от таких путешествий более эмоциональны и надолго остаются в памяти, скрашивая унылые дни повседневности. При этом особенный восторг у друзей вызывает то, когда в путешествиях сталкиваются они с загадками и чудесами Земли. И даже потом, когда они с придыханием рассказывают об увиденном, излучают какой-то особый шарм, как бы даже светятся изнутри. Фраза: - “Нельзя умирать не увидев этого!!!” не сходит с их уст. Складывается впечатление, что они как бы не только просто увидели необычное, а будто бы непосредственно соприкоснулись с чем-то таким, что сделало их полнокровными участниками этой тайны. Тайны, оставившей свой отпечаток на их жизни и качественно изменившей их самих. И действительно, если обратить свой взгляд в их прошлое и сравнить его с их нынешним положением, то без труда можно увидеть это влияние и изменения в их личностных качествах, при чём, в подавляющих случаях, происходящих в лучшую сторону человеческих достоинств. Разговоры, как правило, велись о египетских пирамидах, иерусалимских святынях, аравийской Мекке, английском Стоунхендже, городах народа Мая, греческих Помпее и Трое и о многом другом, что так или иначе связано со следами пребывания древнейших цивилизаций Земли. Но мне почему-то кажется, что не только тайны, но и то, что эти места очень далеки от нас, а, следовательно, посетить их может не каждый, то именно это обстоятельство, по-видимому, одна из возможных причин искусственной харизмы посетивших их.

Во мне эти рассказы всегда вызывали немой упрёк, связанный с ответом на вопрос - неужели могло случиться так, что древний мир людей стороной обошёл наши земли? А наши предки не более чем переселенцы в необжитые уголки планеты, куда до этого никогда не ступала нога человека, а поэтому не имеющие своей человеческой истории. В такое всё же трудно поверить, когда начинаешь всерьёз задумываться об этом. Действительно, сотни тысяч лет человек путешествуя обследует Землю, выискивая на ней удобные места для проживания, а поэтому он ни как не мог обойти наш регион и не оставить здесь своих следов. Видимо, мы просто о них (следах-памятниках) не знаем, или смотрим на них, но не видим, поскольку даже не вспоминаем об истории своей земли. В этом я глубоко убежден, поскольку ещё в детстве мне пришлось окунуться в одну из тайн истории нашего региона - земель правобережья реки Или. Тайны, которая оставила глубокий след на всей моей судьбе.

В конце пятидесятых годов прошлого века, практически сразу после войны, мой отец, Глушко Павел Артёмович, правительством СССР был направлен в составе тридцати тысячной “армии” коммунистов на укрепление сельского хозяйства Казахстана. Вначале он был председателем колхоза имени Сталина, потом директором Аксайского зерносовхоза, а в 56 году он был назначен директором Чингильдинского совхоза, который необходимо было ещё создать. Земли совхозу отвели на правом берегу реки Или. Сам посёлок предстояло построить рядом с трассой А-Ата - Талдыкурган, примерно в 135 км. от бывшей столицы Казахстана, на берегу небольшой речушки с названием Чингильдинка. Туда я впервые приехал пацаном в возрасте 10 лет. В начале жили в вагончиках, потом строили временные саманные домики, а по мере роста совхоза дома стали возводить из камня и кирпича и уже многоэтажные. На краю строящегося посёлка, между промбазой (механические мастерские, гаражи, комбикормовый завод, электростанция, скотный двор и многое др.) и самой усадьбой совхоза, находился огромный холм с очень крутыми склонами. Он возвышался над посёлком, был выше крыш домов и даже старых карагачей и с его вершины хорошо просматривался, как весь посёлок, так и его окрестности. Трактористы, даже гусеничных машин, использовали его для утреннего запуска моторов, с вечера оставляя трактора на склоне холма, а утром, скатываясь с него накатом, заводили двигатели своих машин. В основании он был почти круглой формы диаметром более 150 метров. Вершина была почти плоская и диаметром чуть поменьше основания. В лексиконе совхозной детворы он назывался крепостью. Откуда это пошло и почему так его называли, я сейчас уже не помню. Но в его облике было что-то такое, что со стороны напоминало крепость. Может быть к этому побуждало множество подземных ходов, прорытых вокруг него в степи, в которые иногда в дождливую распутицу проваливались машины, когда водители не хотели ехать по скользким размытым дорогам и предпочитали степь, покрытую хорошим травяным ковром. Некоторые ходы выходили на склоны оврага речушки Чингильдинки, а другие - к заброшенным степным колодцам. Для детворы обследование этого лабиринта пещер было одним из любимейших занятий. Ходы были в человеческий рост и шириной достаточной для прохода коровы или лошади. Они были сделаны капитально - стены обмазаны глиной и выгладили как гофры. Нам, ребятишкам, никогда не удавалось доходить до конца какого-либо хода, в основном из-за страха, поскольку в пещерах было темно, затхлый воздух, кости когда-то случайно попавших в них и погибших животных, а то и “свежие” трупы заблудившихся собак или баранов, и множество живых крупных мохнатых пауков – фаланг. Да и жуткие байки о призраках и покойниках делали своё дело. Наши исследования пещер никогда не беспокоили родителей, поскольку обвалов этих пещер никогда не случалось. При строительстве поселкового водопровода обнаружился и другой факт, говорящий о том, что холм всё же необычное сооружение, предназначенное для жизни людей. Ковш экскаватора разрыл древнейший водопровод, состоящий из коротких (не более метра) обожженных глиняных труб (диаметром 15 – 20 см), вставленных одна в другую. Водопровод состоял из двух параллельно проложенных веток. На него натыкались несколько раз по мере того, как рылись траншеи на разных улицах посёлка. Всё указывало на то, что он шёл в крепость от источников, расположенных в нескольких километрах, в невысоких глинистых горах Сарыозека. А в том, что холм действительно крепость окончательно убедились тогда, когда на его вершине пробили артезианскую скважину, чтобы запитать питьевой водой растущий посёлок, поскольку ресурсы первой скважины (для которой была построена первая очередь водопровода) были уже исчерпаны. Высота холма позволяла обойтись без водонапорной башни. Когда из скважины хлынула вода, то её первоначально направили в небольшой “бассейн”, вырытый здесь же на вершине. Для совхозных ребят бассейн был верхом будущих удовольствий, поскольку купаться мы ходили километра за полтора на пруд водяной мельницы, построенной на Чингельдинке. Однако, после заполнения бассейна, уже на следующий день, обнаружилось, что вода ушла внутрь холма, обнажив и полуразрушив одну из крепостных стен.

Вот тут то и начался поселковый бум по поиску старинного оружия и сокровищ. В нем участвовали практически все жители посёлка. Только созданная дружина из коммунистов и комсомольцев, а затем прибывшая милиция из областного центра Илийска, спасла крепость от полного раскапывания и растаскивания по частям. Стоит заметить, что от такой “археологической самодельщины” она значительно пострадала. Настоящие археологи приехали только на четвёртый или даже на пятый день, когда все жители совхоза уже успокоились. Но с точки зрения науки делать им здесь было уже практически нечего. Вода и люди уничтожили все то, что было важным для археологии с её методами датировки, хотя крепость, как монументальное сооружение, осталась и стоит там же по сей день. Археологическая экспедиция пробыла в посёлке дня три, не больше. Она собрала наиболее ценные археологические “находки” у её жителей и уехала восвояси.

Жили сотрудники экспедиции у нас, в доме директора совхоза, гостиницы в посёлке тогда ещё не было. Для меня общение с учёными было не только фантастически интересно, но и составляло предмет зависти моих друзей. Всё же это были настоящие учёные, которых многие местные жители, а не только школьники, видели впервые. Более того, её руководителем был старенький профессор археологии, приехавший в Казахстан из самой Москвы. Один из рассказов профессора, которые, как правило, случались за общим столом во время ужина, и были адресованные, в основном, его сослуживцам, касался крепости и её происхождения, был для меня как бы вещим. Он поведал о старинной легенде, бытовавшей у саков, древнего народа, обитавшего когда-то в этих местах. Содержание легенды было, примерно, следующим.

Жил когда-то в этих местах повелитель неба, земли, воды и духов. Жил одиноко и долго, тысячи лет, в центре каменных Чулакских гор (они находились по прямой около 15 -18 километров от нашего посёлка). Он помогал местным жителям, лечил от болезней и не допускал войн. Однажды, останавливая орды захватчиков, пришедших из-за далёких гор, и демонстрируя им свою силу, он с ужасным грохотом и с помощью ослепительных молний, затмивших само солнце, распылил в песок целый отрог каменных скал Чулакских гор. Теперь это огромный бархан песка, который кочует по периметру гор и поёт славу повелителю неба, земли, воды и духов.

Однажды, чтобы люди ему не досаждали своими просьбами, или по другой неведомой причине, он заключил союз с местным правителем. Правитель должен был построить три крепости вокруг Чулакских гор и поместить в них небольшие сменные военные гарнизоны, которые под знаком смерти никого не должны были пускать в этот район, даже проходящие иноземные караваны торговцев, направляя их в обход. Союз был заключён на 100 лет. Во исполнение его правитель получил столько богатства, которого с лихвой хватило бы не только на столетнее содержание крепостей, но и всего его народа. Однако, когда правитель состарился и его сыновья взяли правление в свои руки, они уговорили отца показать им то место, где он встречался с повелителем неба, земли, воды и духов, когда они вели переговоры и где он получил несметные сокровища. Они уверяли отца, что, поскольку с того времени прошло более полувека и за это время повелитель неба, земли, воды и духов нигде и никогда не обнаруживал себя, то он, или покинул эти места, или состарился и умер. То есть, у них уже нет оснований охранять эти территории, а союз между отцом и повелителем следует считать утратившим силу. При этом была и большая прагматическая (меркантильная) сторона их уговоров посетить это место, поскольку дворец повелителя мог содержать много оставленного богатства, судя потому количеству, что получил их отец.

Когда отряд достиг ущелья в центре Чулакских гор и были уже видны слюдяная лестница с колоннами и вход в подземный дворец, перед ними неожиданно, прямо из воздуха возник сам повелитель. Его, как было и раньше, со всех сторон окружало мягкое голубое свечение, но одет он был уже не в сверкающие доспехи, как раньше, а в местные одежды. Он высказал непрошенным гостям свое огромное неудовольствие по поводу нарушения договора и в наказание за этот проступок забрал с собой старого правителя. Сыновья хотели воспротивиться этому, встав на защиту отца, то неведомая сила вытолкнула кубарем их кавалькаду, вместе с лошадьми и повозками, из ущелья. А когда они пришли в себя и начали обсуждать случившееся, раздался громовой голос повелителя, который пообещал забрать не только самих сыновей отступника договора и их семьи, но и весь народ, если они и далее, до конца века, не будут соблюдать условия соглашения. Повелитель пообещал, что в конце срока договор будет продлён на прежних условиях. Сыновья уехали, горько оплакивая потерю отца. Через несколько десятков лет они получили новое сокровище и прилежно продолжали охранять степь ещё 100 лет. И так продолжалось до тех пор, пока не подули суховеи и степь не оскудела. Народ покинул её и всё забылось. Остались крепости, подземный дворец, со слюдяной лестницей и колонами, и поющий бархан, одиноко перекатывающийся по окраине гор, со своей нескончаемой песней о повелителе неба, земли, воды и духов. Только поэтому правый берег такой крупной реки Азии, какой является река Или, не был заселён. Такова легенда.

Однажды, через несколько лет после разрушения крепости и приезда археологов, отец, вернувшись с дальних отгонов, расположенных в Чулакских горах, привез с собой толстый, сильно изломанный блок из слюды, найденный пастухами в одном из ущелий. Но даже в таком состоянии всё же хорошо было видно то, что при изготовлении он был шестигранной формы. В тот вечер в нашей семье были только одни разговоры, в которых мы вспоминали профессора археологии и его легенду. Говорили о крепости, в которой жили хранители обители повелителя неба, земли, воды и духов, и думали о том, что неплохо было бы самим посмотреть эту обитель. По рассказам отца, ущелье, где был найден блок, довольно узкое и мрачное, с высокими почти отвесными стенами, похожую на огромную щель в расколотой скале, а не на узкую крутосклонную долину (как представлялось в легенде), промытую в горах потоками воды от дождей и родников. Ущелье в нескольких местах было перегорожено каменными завалами, но отец вместе с чабанами, гонимыми любопытством, прошли его до конца. Заканчивается ущелье сплошной каменной насыпью, начинающейся чуть ниже вершин образующих его хребтов, и именно в её развалах, у самого подножья, был найден привезённый блок. Если что-то и есть здесь, рассказывал отец, то находится оно под огромной толщей каменной осыпи, которую практически не разобрать даже с использованием современной техники. Сами Чулакские горы славились обильными трофеями от охоты на горную курочку – кеклика. Во время одной из таких охот на кеклика отец показал мне и моим братьям это ущелье и гору из камней, загораживающую вход в легендарный дворец повелителя. Мои однокашники, знавшие о легенде, бредили мечтами раскопать вход во дворец.

И вот как-то раз мы всё же собрались это сделать. Нас собралось человек 10 -12, а “руководил” нами преподаватель истории, а так же русского языка и литературы – Василий Иванович. Это был пожилой одинокий человек, очень любивший Бахуса. Но преподаватель он был от Бога. Только ему мы были обязаны любовью к книгам, стихам, истории, но так же и тем, что некоторые из нас стали сами пописывать “вирши”. Он был постоянным участником всех “дел” поселковой молодёжи, будь то поход на рыбалку на берег Или, тогда по ней ещё ходили грузовые и пассажирские теплоходы; или охота на дроф и кекликов, которыми тогда кишели местные степи и горы; или участником байги, которую мы устраивали на ишаках, вывезенных в степь из Алма-Аты и брошенных там на произвол судьбы.

Мы взяли с собой верёвки и фонари, а так же продукты, поскольку собирались провести в горах 2 – 3 дня. Сели на велосипеды и к концу дня были на месте. При внимательном изучении осыпи стало ясно, что и за сто лет непрерывной работы ни только нам, но и жителям всего совхоза, с этой задачей раскопать вход во дворец не справиться. Однако, при осмотре нагроможденья камней высветилась другая надежда: сама осыпь состояла в основном из обломков скал, размерами граней от полуметра и выше, вплоть до нескольких метров. Между этими камнями, которые не были засыпаны щебнем, зияли щели-дыры, через которые можно было пролезть внутрь осыпи на какое-то расстояние. Площадь осыпи была огромной, практически это была гора камней высотой в 120-150 метров и шириной у основания примерно в 100 м., с множеством не засыпанных щелей. Вот мы и решили обследовать такие дыры и узнать, как далеко они идут внутрь осыпи. Обвалов мы не боялись, так как камни в осыпи за многие века как бы вросли в неё, обросли кустарником и травой, и чтобы выковырять какой-либо из них, даже верхний, надо было бы изрядно потрудиться, причём с использованием мощной техники. Смельчаку, решившемуся на такой “подвиг”, к одной из ног привязывали верёвку и он с фонарём лез в одно из таких отверстий. Если проход был тупиковым и в нём не было полостей большего размера, чем входное отверстие, и развернуться было невозможно, то, извиваясь как гусеница, он двигался к выходу ногами вперёд. Хотя было лето, но в таких норах было очень холодно, поэтому каждый оставлял на себе столько одежды, сколько считал нужным, учитывая то, что ползать в ней было трудно. Безуспешные поиски прохода к стенам ущелья (ко входу во дворец)_ длились уже более 2 дней, как вдруг Василий Иванович обратил внимание на то, что Валерка Попов (не по годам рослый, сильный отчаянный паренек и непревзойденный драчун) более часа не показывается из своей дыры. Мы стали звать его, но он отвечал только нечленораздельным уханьем, а подёргивание и “уползание” верёвки указывало на то, что он продвигается дальше вглубь и пролез уже не менее 15 - 20 метров. К концу 2го дня лазанья по пещерам мы осмелели уже на столько, что некоторые говорили о том, что даже сдвигали в них мелкие камни, мешающие движению, без опаски обвала. Валерка только через полтора часа выполз наружу, головой вперед и с полностью неработающим фонарём. Его назад вывела верёвка, по которой он в полнейшей темноте двигался на ощупь. Лаз провёл его в довольно крупную пещеру, которую он толком рассмотреть не смог, уже садились батареи фонаря. Лаз выходил на самый верх к своду просторной “залы”, вход в которую был перегорожен несколькими крупными обломками скал. Пещера искусственная и огромная, стены которой облицованы, видимо, слюдой, так как свет хорошо поглощается её стенами и только трещины на них указывают на их присутствие. В глубине пещеры (расстояние он не смог оценить), как бы в воздухе весит какой-то белый предмет, формой похожий на ученический пенал для карандашей (размеры его он тоже не смог определить). Кроме этого “ящика” в ней больше ничего не было видно. Слово “висит” он сказал только потому, что ни стен, ни пола, ни торца пещеры вокруг “пенала” луч фонарика не высвечивал, а подойти к нему он побоялся, вообразив, что это гроб.

Все засуетились, поскольку всем захотелось попасть в пещеру. Установили очередность и договорились лезть парами – вначале один, следом другой, после того, как первый три раза сильно потянет верёвку на себя. И, что только не найдём в пещере, всяческое “богачество”, договорились делить поровну, даже между теми, кто в пещеру не полезет. К этому времени все батареи электрических фонарей были уже разряжены и оставался только керосиновый шахтерский фонарь Василий Ивановича. Первая пара потерпела фиаско, Мишка Батукаев, который лез первый, не смог найти прохода и вернулся. Оказывается, внутри сам лаз много раз разветвляется и два ответвления, в которые попал Мишка, заканчивались тупиком. Валерке просто повезло, что он сразу попал в пещеру. Было решено, что он снова полезет первым, так как знает дорогу, а по его верёвке полезу я, потому что по жребию был с ним в паре. Конечно, в полной темноте на ощупь, не выпуская верёвку из рук, лезть под камнями очень страшно, но, видимо, мальчишечья гордость делало своё дело (сейчас я бы никогда на это не решился бы). Добрался я до Валерки быстро, неожиданно увидев в тусклых лучах фонаря гранёные очертания лаза.

Ещё из лаза, не спускаясь в пещеру, сразу увидел “пенал” и какое-то нехорошее предчувствие шевельнулось во мне, сковав все тело. Я с трудом спустился к Валерке и не потому что было очень круто и опасно спускаться головой вперед, а потому что появилось какое-то всё возрастающее волнение, как при ожидании чего-то очень важного, решающего. Валерке даже пришлось мне помогать. Я был весь мокрый от пота, который проступил сразу же после первого взгляда на пенал. Руки и ноги у меня дрожали. Я не понимал, что со мною происходит. Валерка же, мой задушевный друг, с которым мы были всегда вместе и в школе и дома, вел себя как обычно.

Он не заметил моего состояния и шутя подтолкнул меня вперед, в сторону пенала, сказав, что если он довёл меня до “гроба”, то поэтому вскрывать его должен буду я. Я “по инерции” сделал несколько шагов в сторону необычного предмета. Пол и стены были похожи на отполированный до состояния зеркала черный мрамор. При взгляде на пол хорошо была видна освещённая часть ботинок, висящих как бы в пустоте, а другая часть, находящаяся в тени, как бы сливалась с темнотой и растворялась в бесконечности пещеры. Именно “бесконечности” - это чувство огромности размеров пещеры как-то навалилось на меня в прямом физическом смысле. Я вдруг почувствовал, что тело моё как бы чем-то наполняется – набухает и растёт, становится огромным. Я замер, стараясь понять то, что со мною происходит. В этот момент я увидел, что из темноты, со стороны пенала, возник огромный жеребец, который, раздувая ноздри и хрипя, бешено нёсся на меня. Я с испугу дико закричал и присел, повернувшись к нему спиной. А когда удара от столкновения с ним не последовало, и я открыл глаза, то увидел Валерку, который стоял рядом со мной в полный рост и с изумлением таращился на меня. Я был поражён тем, что жеребец ни меня, ни его не сшиб с ног и не растоптал. Я повернулся в сторону пенала – пещера была пуста. В это время Валерка спросил меня, чего это я ору как сумашедший?! В ответ я спросил его про жеребца. Он меня переспросил, про что это я ему говорю, и откуда жеребцу здесь взяться? Я стал привставать и, поворачиваясь в сторону пенала, начал приподымать руку, чтобы показать ему направление, где мне почудилась бешено мчавшаяся лошадь (к этому мгновению я уже осознал то, что это было видение), но замер на полуслове, ко мне именно оттуда шёл “старик”. После “жеребца” я четко осознавал, что “старик” - это не человек, это тоже плод моего необузданного воображения, он не реальность.

Такое со мной иногда уже происходило. Случалось это, или в утренней дрёме, когда уже не спишь, но ещё окончательно не проснулся, или вечером перед засыпанием. При этом четко осознаёшь то, что ещё не спишь, поскольку можешь ни только задать самому себе вопрос о том, спишь ли уже, или ещё не спишь, но и открыть глаза и оглядеться. Если ведения были нейтральными (вроде путешествий, полётов и даже логически завершённых сказок или историй, которые предстояли перед внутренним взором сознания как бы в виде просмотра цветных фильмов, в которых участвуешь, находясь как бы за кадром) и доставляли удовольствие, то я их никогда не прерывал и каким-то “естественным” образом, “самотёком” выходил из них, то есть окончательно просыпался или засыпал. Но среди всех грёз были и очень страшные, которые хотелось немедленно прервать. Делал я это так: я или вскрикивал, или шевелил рукой или ногой, поскольку такие “картинки” могли случатся и тогда, когда мои глаза были открытыми: они возникали перед внутренним взором сознания, затмевая собой реальность. И такого шевеления даже пальца руки, вступления в работу другого органа чувств, было достаточно для того, что бы видения исчезали и я оказывался в реальном мире. Единственное, что было плохо – шевельнуть рукой или ногой или даже вскрикнуть было очень трудно, поскольку тело становилось непослушным, наливалось как бы свинцом и “разрасталось”, с каждой секундой, как бы заполняло собой всё новые объёмы пространства, в котором я находился. Так было и сейчас. Я изо всех сил силился крикнуть или упасть, но ничего не получалось, я просто окаменел так и не успев окончательно выпрямиться.

Старик приближался и его уже можно было разглядеть в деталях, он был симпатичен. Я успел запомнить немногое. Он был длинноволос и сед. Длинная борода была заплетена в косичку, которая была приколота красивой брошью к правой стороне ворота бархатного халата, наподобие аксельбантов. Подпоясан поясом из того же материала, что и халат. И был похож на звездочёта-астролога, вроде того “старичка”, что был изображён на рисунке из моей книжки “Юный астроном”, но только без звёздного остроносого колпака. Он подошёл ко мне, взял меня за плечо и сказал: “пойдём”, указывая в сторону пенала. Я почувствовал его упругую руку и резко выпрямился, но старик не исчез. Это меня удивило и очень испугало. Он был чуть выше меня и смотрели мы друг другу прямо в глаза. Старик вроде бы понял мои чувства, он улыбнулся мне и сказал, чтобы я не боялся и слегка надавил мне на плечо. Я отчётливо почувствовал упругость и тепло его руки – он был живой!!! В голове у меня сразу пронёся рой мыслей, что я сошёл с ума, что духи мёртвых стараются затащить меня в своё царство и многое похожее на это. Я дико закричал, резко рванулся в сторону лаза, да так, что услышал, как затрещала моя куртка в руке старика. Оттолкнул испуганного Валерку, который стоял позади меня, и в мгновение ока исчез в лазе. Я не помню того, как лез по щели, мне кажется, что я даже не нащупывал верёвку, а просто её видел. В общем, “вылетев” на поверхность, я даже кого-то повалил, когда отскакивал от входного отверстия и, “защищаясь” от всех этих “страстей”, кинулся к склону хребта, наверх к велосипедам. Но при бегстве на верх опять с кем-то столкнулся и мы повалились на землю, задев при этом ещё кого-то. Пока барахтался в этой “куче-мале” и пытался подняться, как-то резко пришёл в себя, осознавая, что рядом находятся мои сокашники, реальные живые ребята. Мне стали расспрашивать о том, что произошло там, в низу, и где Валерка? Даже когда Валерка уже вылез наружу, я был ещё не совсем в себе. Надо сказать, что и Валерка там тоже долго не задержался. Он вылез за мной почти следом, такой же очумелый, как и я, напуганный моим поведением. Керосинка осталась в подземелье.

Мой рассказ про жеребца и про старика ни на кого не произвел ни какого впечатления. Я видел жесты ребят, открыто вертевшими пальцем у виска, и сделанные украдкой даже моим лучшим другом Валеркой. Только Василий Ивановича, осмотрев порванную на моём плече куртку, заметил, что плечо у меня было без ссадин, то есть порвать её о камни я не мог, это было что-то другое. Это несколько поубавило усмешки в мою сторону.

Без фонарей дело продолжать было нельзя. Решили свернуть лагерь, который был разбит вверху, на хребте ущелья, и основательней приготовиться к следующей экспедиции. Было уже к вечеру, когда все собрались на вершине хребта и всё собрали и приторочили к велосипедам. Но тут вспомнили про верёвку, оставленную в лазу. Все подошли к склону и кто-то уже собирался спуститься в низ к щели и смотать верёвку, как вдруг я заметил, что камни вокруг отверстия лаза как бы светятся изнутри, образуя фигуру в виде светло-голубоватого круга. И опять что-то тяжёлое стало накатывать на меня. И тут, чуть в стороне от лаза, я увидел фигуру человека – это был старик. Ребята же вели себя как обычно. Но, оглядывая своих спутников, ища в них поддержку и защиту, я заметил, что Василий Иванович тоже разглядывает старика. Старик не двигался и смотрел в нашу сторону, при этом мне казалось, что он что-то обдумывает. Потом старик неожиданно двинулся наверх, по склону ущелья, в нашу сторону. Но он не карабкался по камням, как обыкновенный человек, а как бы медленно полетел. Я ментально почувствовал, что он направлялся за мной и даже “услышал” его призыв пойти с ним. Краем глаз я увидел, что Василий Иванович качнулся в мою сторону, как бы пытаясь преградить ему дорогу ко мне. И тут, вернее сказать, что именно это движение Василия Ивановича в мою сторону, которое я расценил как реальность угрозы мне, опять вызвало дикий страх, который полностью овладел мною. Мне воочию представилась бездна, в которую меня хотят утащить. Не замечая ничего вокруг, я кинулся к своему велосипеду и по тропинкам, которые протоптали на вершине хребта бараны и коровы, помчался в сторону посёлка.

Трудно вспомнить то, где и как я ехал на велосипеде, а где катил или тащил его на себе, но только через километр, а может быть и два заметил, что я не один – рядом со мной и за мной во весь дух “мчались” все мои соратники. Собравшись в группу и переведя дыхание, мы выяснили, что, когда все подошли к склону, то светящийся круг вокруг лаза видели все и во всех подробностях. Кто-то даже в его свете разглядел верёвку. А вот старика видели только я и Василий Иванович, причём он дорисовал его облик, который мне помнился только в общих чертах. А драпали мы сообща оттуда только потому, что всех спровоцировал я своим испугом.

Так закончилась моя первая “археологическая экспедиция”. Второй в эти места не было, поскольку через несколько недель, а может и месяцев (сейчас точно уже не помню), в этой насыпи погибли два местных жителя. Взрослые парни, приехали к насыпе на мотоцикле “Урал”. По брошенному мотоциклу их и нашли. Они полезли в лаз по нашей верёвке и, как мы, на поиски лёгкого счастья (к этому времени все жители совхоза знали об нашей “экспедиции” кладоискателей, причём не только во всех её реальных подробностях, но и с припиской многих выдуманных деталей). Но почему-то случился обвал, который даже обвалом то и не назовёшь. Но из-за него ноги парня, следовавшего за первым, были придавлены относительно небольшим камнем, выпавшим из стены лаза. Камня, который не позволил ему ни лезть вперед, ни двигаться назад, его как бы “заклинило” в проходе. Если бы это случилось с первым из них, то второй без труда убрал бы этот камень.

Их обнаружили недалеко от начала лаза. Только по этому их удалось вытащить, раскапывать там бесполезно. Ужасная смерть. Эта трагедия, по-видимому, настигла парней в самом начале их эпопеи, поскольку рядом с ними ничего не было найдено. И эта смерть была самым серьёзным предупреждением всем “самодельным археологам” - искателям богатств и лёгкого счастья. И как мне известно сейчас, никто больше не был там, а если и был кто-то, то не пытался проникнуть в подземный дворец повелителя. Случившаяся трагедия заставила всех искателей приключений реально оценивать шансы успеха такого предприятия. А подземный дворец несомненно так и хранит в себе тайны того времени и несметные сокровища. У Бога чудес много в любом уголке нашей прекрасной и таинственной планеты.

Дата публикации: 17 декабря 2008 

© 1993 - 2025 glushko.us